Благодарности:

Троллю, Полли, Малышу Энди, Оральду, Томке Инь, и всем другим, предоставившим статьи и факты и набившим все это.
Мастерам, за доставленное удовольствие.
В предпоследнюю неделю августа 98 довелось мне и еще сотне людей побывать на ролевушке по славянам. Наконец-то у мастеров получилось именно то, чем должна быть ролевушка. Они сумели создать отличный непротиворечивый мир, в котором можно жить, не меняя на ходу законов природы (т.е. правил), как это бывает в большинстве случаев.
Палатка, места глухие, бутылками не забросанные, по траве босиком весь день ходишь - а к вечеру ноги все равно чистые, деревня близко, но далеко от железной дороги - местные молоко бесплатно дают, и даже - не матом, а по-русски разговаривают, спокойно. Грибы всякие, травы, которые заваривать можно (рыба тоже есть, но я не ловил - тушенки и грибов хватало).


COMMANDER ХЭЛЛ

...и назад возвращались!

Проснулись древние боги, и возвестили об этом все народы - и три рода славянских, и кочевников степных, и викингов, и нечисть с нежитью. Разбудили боги леших, водяных да русалок, и наполнились реки рыбою, а леса - дичью, ягодами, да всякими травами лекарственными. Да не одни светлые боги проснулись, а вместе с соперниками их - Кащеем да Мораною. Пробудилась нечисть всякая, воздвигла капище, грибами погаными поросшее, да идола там поставила - ликом черного, люду страшного. Да и мы, поляне, не терялися. Требища богам светлым воздвигли. Люд слободской - Перуну, богу дела ратного, род Солнечного Медведя - идол малый поставили, клыками да когтями медвежьими украсили, ну а мы, поляне мирные, рода Филина Ясноокого - идол Макоши себе сделали, венками да листьями дубовыми его нарядили, веток еловых настлали, чтоб чисто было. Разожгли огонь священный пред богинею, и дары принесли ей немалые. То увидевши, возрадовалась богиня, и наш род на труд мирный благословила. И возжег костер волхв наш Радогор, и не гас огонь тот ни днем, ни ночью (разве что зимою холодною, когда весь наш род в избах прятался, от мороза-трескуна, да от нежити, что в дома зайти всегда рада бы, да мешают ей обереги - Солнца знаки, да колеса Перуновы). А на входе-то в поселение оберег повешен силы немеряной - колесо о шести спицах, из железа по жизни откованное.

А как зима наступила - собрался весь род наш у костра, и поведал нам волхв историю. Жил во глухом лесу Филин - птица мудрая, осторожная. Все видел, все слышал, в темноте за сотню верст глядел. Охотился он на мышей да на зайцев, и вылетел однажды в степь. А там - просторно, вольготно, да только укрыться негде. Так и повелось - охотился филин ясноокий в поле, а жил - в лесу. Но однажды увидел филин дуб могучий, посреди степи стоящий. Там и поселился. А потом из Лесу вышло племя. Увидели люди, что филин - птица мудрая, осторожная - на дубу живет, да и решили около поселиться. Распахали мать Сыру Землю, рожь, ячмень да коноплю посеяли, да еще чего много разного. Дома построили крепкие, частокол поставили от зверя дикого, да амбар крепкий, чтоб урожай хранить. И назвались мы родом Филина Ясноокого. Долго жил наш род, мирным трудом да охотой себе пищу добывал, скота немного имели, одежду сами шили... Да пришел как-то раз ворог лютый, мужиков всех поубивал, женщин - в полон увел, и остались в роду только дети малые, что в подвалах схорониться смогли. Волхв тоже выжил - в лесу травы в то время собирали. А еще из прежнего рода только Ратибор остался - видать, убитым посчитали его злые вороги, а он от ран кое-как оклемался. Зим этак 17 прошло с той поры, и выросли дети.

Вот наш род. Три брата-охотника, лучники меткие, лучше их даже в слободке нет. Сильны они на руку, да крепки на язык, даже богов речами однажды прогневали. Волхв Радогор с женою. Ведунья, на отшибе живущая, и кошка ее. (А про кошку - сказ особый. Ушла некогда девица красная мужа пропавшего искать, да так и не вернулась. Только кошка появилась тогда - вся черная, да мяукает так, что кажется - по человечьи разговаривает.) Ратибор, муж мудрый и осторожный, как Филин, да работящий, как настоящий полянин. Радогорка, красна девица, брат ее, Нестор-увалень, силой да удачей богат, а умом да смелостью скуден - бобра на охоте испугался. И еще одна женщина, только имени ее не упомню я - память скудная. Чурила - охотник великий. Да я - Перебор, ученик волхва. Обо мне волхв сказал богам таковы слова: "Туповат, но прилежен." Ну а боги потом - мне поведали. Волхв-учитель мне сказывал, что много детей в семье отца моего было, когда я родился. Спросили отца, как назвать меня, тот и ответил - "Перебор!" Так и нарекли.

На войну мы с неохотою ходили. Дык, чего ж воевать-то, коли все к нам приходят с миром, даже прихвостни Кащеевы! Живем на отшибе, никого не трогаем, от Степи и Кащея нас слободка защищает. Ну, оно конечно, коли кому повоевать охота - те в слободку идут, на службу ратную. А нам что - пускай идут! У нас в роду люди крепкие, мы всех прокормим. Вот, к примеру, пошла мать волхва нашего в лес, так вернулась - и ягод набрала, и дерева, и железа где-то откопала, да еще и кабана ножом прирезала! Ну, леший помог, вестимо... А чо? Мы и с тварями лесными в дружбе были! Токмо вот водяному никак угодить не смогли. Черного козла ему в жертву надбно было, а какой у нас черный козел? Мы ж не кочевники, у нас стада маленькие! Не каждый год козлы черные появляются. Уродился правда один, и то - зимой увел кто-то. Не волки, конечно... Люди! Они пострашней волка бывают. А с волками мы тоже в мире были. Прислала к нам послов Мать-Волчица, пришли они, сели, смотрят на нас, ждут, воют чего-то. А волхв, что по-волчьи выть умел, занят в то время был. С богами беседовал. Ну, подхожу я к нему. спрашиваю: "Учил ли ты меня по-волчьи выть? Волки вон пришли, поговорить хотят!" - "Не учил, отвечает - пущай обождут." Ну, бросил я волкам косточек, они понюхали, грызть стали. А там и волхв подоспел. Повыли они, и договорились, что волки нас трогать не будут. А мы - им поможем, коли пора голодная настанет.

Ратибора мы старейшиной выбрали. Целый год работал он пуще всех, но к зиме уставать стал, и возмутился: что это он, старейшина, работает, а волхв - только с богами беседует. Ну, я-то понимаю, что коли с богами беседовать не будешь, то и работа вся даром пропадет, не будет ни добычи, ни урожая! Но и старейшина дело молвил. Я, вроде, и за того, и за другого, но присоветовать не могу ничего - оба за Правду стоят. Да и год какой удачный - урожая такого даже боги представить себе не могли, а мы - вырастили! Тут не ругаться, тут праздновать надо!

Собрались мы в общий круг, и женили Ратибора на Радогорке. Я ее ему еще в прошлом году просватал, а тут - осень, самое время для свадеб. Были на свадьбе той и люди, и боги Яви, и силы Нави. Добра молодым много надарили, даже Кащей от злата своего часть уделил. Только зря мы нечисти путь открыли! Схватил упырь Ратибора, не заметив оберега, и задушил бы, коли русалка не спасла. А у русалок одно на уме - до любви они охочи. До весны ему дала она сроку, и в воду канула. Как тут быть? Сам не свой ходил Ратибор, на пиру кусок в рот не лезет... Так всю зиму и промучался, а как снег сходить начал, услышал он зов, коему никто не в силах противиться. Яга его позвала. Ушел Ратибор к Яге Усоньше, и больше никто из живых его не видел.

Так бы и жили, коли не доверчивость наша. Всех к себе пускать стали. Кощунники - сказки сказывают, послы - приветы от правителей своих передают, гости заморские - богов своих прославляют, да тайны вынюхивают. Так и изгоев пустили, будто неведомо нам, что изгой - он и не человек вовсе, а хуже зверя лютого! За дело, видать, из родов их выгнали! Да и живут они как звери, без пристанища постоянного, и пищу трудом и охотою не добывают, а то, что плохо лежит, забирают. Вошли они к нам с оружием, разговоры завели, да притворство все это было. Всех в спину порубили, кто не в лесу был. Жену волхва снасильничать хотели, да охотники наши из избы выскочили, и загорелась сеча жаркая. Одна жена волхва осталась, раненая в лес убежала. А охотников всех посекли - без доспеха вышли на бой они, да спросонья. Но все-ж одного изгоя с собой они захватили. А остальные - оружие поломали, амбар подожгли, и в лесу дремучем скрылись. Вернулись те, кто в живых остался - и только трупы хладные увидали. Поклали всех на костер, и отправились мы в вирый, к богам светлым.

Полетела душа моя, всех богов увидала, да и другие души знакомые. Весь мир облетела, только в Степи не была. Долго плутал я по миру, у Яги побывал в избушке и у Кащея, в царстве темном, но пришла пора и в мир живых возвращаться. Вернулся я рысью, по лесу иду, следы высматриваю, за деревьями от людей хоронюсь... И вдруг - волк на меня сзади как прыгнет! Так и кончилась эта жизнь моя. Обратно в вирый вернулся. А там - пришла мне пора вновь облик людской принять. И тело досталось, как прежде, да и волховские знания не утратил, хоть и не помнил ничего о воплощеньях прошлых.

Вышел я из лесу, и назад вернулся. Много зим прошло с той поры, как род наш изгои вырезали. У тех, кто в живых остался - дети взрослые уже, а жена волхва старого - матерью новому волхву стала. Пригляделся я - сын весь в отца пошел, и умения не утратил! Да и жизнь наша идет прежняя - спокойная, размеренная. Хорошо!

Шло время, слухи ходили разные, и нельзя стало жить порознь. Решили три рода полянских объединиться, и князя себе избрать. Ну а кто в князи лучше воеводы годится? Собрались мы в круг, и порешили - быть воеводе князем.

А как князя выбрали - на Кащея войной пошли. Тот еще в прошлом году весь род людской изничтожить замыслил: викингам богатства несметные за головы полян посулил, ну а нам - за викингов. Да и со степняками, слухи ходили, те же разговоры вел. Да только обманули мы Кащея: подошли викинги к слободке нашей, осадили якобы. Шуму было немеряно, как и положено, когда две рати великие на сече сходятся, но окромя шуму да стуку оружия и не было там никакой битвы. Ну а по весне - собрался весь род людской, все, кто оружие в руках держать может, встали у стен наших древних и звать стали Кащея на бой последний. В один строй встали и поляне, и викинги. Невры дикие из Лесу вышли. Степняки на конях прискакали. Долго не шел Кащей, сидел в берлоге своей, богам темным молился.

Решил я, что в битве толку от меня все равно не будет. Произнес заклятье тайное, и вылетела душа из тела моего, но не навсегда, а лишь до сроку, пока боги опять не заснут. Полетела душа моя в царство Кащеево, а там - заклятья мерзкие творятся и чары на людей наводятся. Почти всех ведуний переманил Кащей к себе перед боем - уж не знаю, как. Да и своя рать у него была. Говорили же ему таковы слова: "Кащей-батюшка, Змея вызови, всех он вынесет!" Но не вызвал Кащей Горыныча, сам пошел он на поле ратное.

Поджег Кащей степь, да водяной помог - вмиг степь всю залил, а как схлынула вода - все равно осталось по щиколотку. Завел тогда Кащей гусли - самогуды. Услышит кто - пляшет, пока не упадет замертво. Морана тоже чары свои наводить стала. Дотронется до кого - вмиг заморозит! Но и у людей был ответ. Чары против чар, меч на меч... Павших водой живой окропляли, и вставали они, и шли снова в бой. И такова была схватка, что даже голоса богов никто не слышал, кроме умерших. А тут и смерть нашлась Кащеева, в игле запрятанная. Сломали иглу заветную, и не стало Кащея. Тут уж всем ясно стало, что наша взяла. Один за другим гибли порожденья Нави, и правда на людской стороне стояла. Много было заклятий у Кащея, да не много он применить сумел. Бита была нежить нещадно мечами булатными, секирами каменными и стрелами калеными. Победила жизнь, и возрадовались светлые боги. А возрадовавшись - уснули до сроку, одним им известного, ибо узрели, что не умерла память о них в душах человечьих.

А люди ушли с берегов Светыни, и стала река снова Керженцем. Люди ушли, боги уснули, и лишь идолы наши стоят, как встарь, на речном берегу. Славны будьте, древние боги, славны будьте, о мастера, в теле которых вы обитали эти пять дней... А может быть, и пять долгих и трудных лет.