Степняки - народ лихой!

Степняки - народ лихой!



На полигон мы приехали глубокой ночью. Собственно, полигон мы узнали только по силуэтам с фонариками, маячившим между стволами деревьев и пытавшимся пройти сквозь них. Было темно, как на нижних ярусах Мории, фонарь Монка светил плохо. "Не беспокойтесь, я этот полигон знаю как свои пять пальцев,"- успокоила команду бензона Sky и провалилась в какую-то яму. Мокрые, грязные, проголодавшиеся нижегородские степняки прислушивались к дал╦кому потрескиванию костров, шаман Баксы стонал под тяжестью палатки, а тут ещ╦ из глубины мастерятника явилась Эвелин и сообщила радостную весть о том, что попасть на свой остров мы не можем, потому что идти по мостику через Керженец со здоровыми рюкзаками -самоубийство, с него и так этой ночью свалилось с десяток пиплов.

Лирическое отступление о мостике степняков:

Делал мостик Хадин. Он с кем-то в дуэте притащил бр╦вна, перебросил их через реку, ступил на них, прош╦л до середины, рюхнулся в воду, вылез на берег и довольно заключил, что ходить по мосту можно. Ходить действительно было можно, хотя на четвереньках и уж никак не в алкогольном опьянении, в коим находились почти все "затонувшие" с помощью мостика за игру 25 человек, и последней была Кел, сиганувшая в воду по собственной воле (к тому времени мостик внушал всем почти что религиозный страх).

Утро началось с того, что степняки, выстроившись в шеренгу у моста, затрубили в полянский рог, изъятый в слободе. (За это, кстати, долго имели полян мастера и все кому не лень, поскольку думали, что это те подняли из похмелья полигон так рано). Когда на другом берегу из палаток удалось вытащить двоих викингов, они заявили, что мостик менять не собираются в чисто стратегических соображениях. Так он и остался убогим до конца игры, под конец мы летали по нему.

Целый день шел дождь: мы не могли ни поесть, ни поспать - нельзя было разжечь костер и разбить палатки, которые, кстати, были представлены в единственном числе. Вдруг под проливным ливнем прискакали к нашему лагерю московские саламандеры из слободы, и все всполошились. "Они нас выносить пришли!" - завопили истово шаман Баксы и Моргул-Кердык, таращась на красные саламандеровские щиты. Но слобода попрыгала-попрыгала и ускакала (потом оказалось, что они умаливали Перуна, оного же Хадина, чтоб дождь прекратился). Потом было второе явление народу Эвелин, которая сообщила, что игра началась и чтоб мы делали баранов.

Начало игры у степняков и их соседей викингов озменовалось появлением нечисти, тусовавшейся около нас на протяжении всего дня. Появилась сначала русалка Тау с флейтой и потребовала степняческого Змея (дяденька был такой) или "лысенького", как ласково нарекла она его. Потом неизвестно откуда появился Малыш Энди в роли батюшки-водяного (этот дошел до того, что на ночь стал прописывать около нашего костра свой гарпун). И повалили всевозможные лесунки, лешие, волки, птички, злыдни кощеевские.

Следующие два дня, чтобы не умереть по игре с голоду, степняки вязали из деревяшек баранов и коней. Работа была очень демократической, без тени рабства: вязали и рядовые пастухи, и лесарки, и сама бензона Юрзан, и даже наш верховный каган (Суrах) со своей женой (Элхэ). Что связывали, чиповали, и отправлялись пасти на другой берег по знаменитому мостику. Там вс╦ проходило хорошо, пока не появлялась нечисть. "Баранов спасай!" - орал кто-нибудь, и каждый гражданин степи бежал к мосту, шатаясь, вставал над бурным потоком, и так по цепочке передавались связки стадов. И беда, если в этот самый момент викинги со своими бронедверьми собрались погулять по полигону - сметут вместе с бронедверьми. Степняки, однако!

Потом для степняческой команды настало время трудностей. Кагана заморозил Кощей, бензону Sky забрали в мертвятник, лекарку женили на злыдне, половину переубивали, вторая половина отправилась с мирным посольством в слободу, а в лагере остались только шаман Баксы да рожающие женщины. Приди Кощей и Марана, так вынесут всех, защищать некому. Викинги ушли охотиться, и с тех пор над полигоном проносились душераздирающие крики и стук мечей о щиты. К ночи пришла Sky в белом хайратнике и заявила, что весь остров до следующего утра вне игры, степняки тут же стали духами, расселись вокруг костра - и начался минестрелятник. Долго потом поляне в своей далекой слободе слышали рев трех десятков голосов: "...Эй, начальник!..." (Это мы "Родину" пели)

На утро началась маньячка. Всех "живых" степняков вытащили в шесть часов из палаток и посадили на коней. Бензона забрала с собой стада, призвала в помощь водяного и лешего, и мы отправились к неврам за смертию Кощеевой. Прошли по лесам, по жизни по болоту, от воды в котором босые ноги синели, явились - а невры тю-тю. Оказывается, они, бедняги, увидев вооруженную толпу, решили, что это Коща опять к ним пожаловал, и бежали в слободу. Делать нечего - отправились за ними.

В слободе собрался весь полигон, стенающий от Кощеевых деяний. Степняки расселись у полянского костра, развесили на треноге мокрые носки и поели полянскую гречку. Поляне ходили поодаль, косясь на луки и копья степняков, и ворчали. Потом многочисленное войско выстроилось у стен слободы и стало ожидать Кощея.

Час-другой ждали, а никто не идет. Викинги на бронедверях спать легли, другие тоже на травке развалились. Только кайф пришел, как кто-то возопил: "Коща кости тащит!" И поляне, и викинги, и степняки вскочили, привели себя в состояние боевой готовности, даже магический круг с криком: "Во имя Тора!" вокруг себя очертили секирой (это против Мораны). Коща размялся тем, что поджег степь, но ее быстро залил водой водяной. Степняки осмелели, подскочили к самой границе магического круга, потрясая копьями и нелестно отзываясь в адрес Кощея и гриндайзеров. Те двинулись вперед и поставили метрах в тр╦х-четырех от степняков музыкальный центр. Заиграло что-то вроде "Nirvana", и боги сообщили людям степи, что им лучше потанцевать (оказалось, сий издающий звуки предмет был гуслями-самогудами)

Тут полигон не выдержал и бросился на Кощеевскую свиту: злыдней, Добрыню, злыдневок, сына Кощи порюхали, невры разбили яйцо, в котором была смерть Кощеевская. В общем, добро как всегда победило. Игра закончилась под ликование победителей и качание мастеров. В довершение хочется сказать спасибо всем, кто делал "Светынь" и кто играл. Это была замечательная игрушка!

Народная степняцкая песня.

Ой, керды, керды, не буль-буль аглы,
Не буль-буль аглы, кердыхай зерды.
Ой, моя канай, ой зело дулдай.
Юрды пердыхай, жузы камбайбай.
Юрты лабодай караван сарай.
Чмокну май канай
Лошадь раздолбай.
Ой, керды, керды, не буль-буль аглы,
Не буль-буль аглы, кердыхай зерды.


Примечания ТРОЛЛЯ:
В песне этой рассказывается о том, что настали ч╦рные времена для степи, вс╦ совсем плохо и "не буль-буль". Молодой бугай, то бишь молодой человек, степняк, собирающийся на войну с полянами, распахивающими родную степь, обращается к своей любимой канай (девушке то есть), замершему под синим небом раскинутому лагерю. Он поет, что сворачиваются юрты, собираются на войну объединенные роды. Потом он целует любимую, садится на лошадь и уезжает.
Авторы песни степняцкие канай и бензона Юрзан (Sky).

P.S.: Всей Кощеевской команде, Кощею и Моране! Ребята, вы замечательно играли, всего-всего вам!