Легенды утверждают, что во времена войн франков с арабским халифатом Омейядов при строительстве укреплений на том месте, где и по сей день стоит замок Асура рабочие наткнулись на скалу, которую невозможно было разрушить. Жрецы, бывшие в войске Карла Мартелла, признали в удивительной скале - камень, из которого вышел некогда Митра, для того, чтобы подчинить земную жизнь небесным законам.
Это событие вызвало всплеск религиозной пропаганды и ряд стремительных побед воодушевленного войска, которому немалую помощь оказали церемонии жрецов, получившие необычайную силу святого места.
Арабские завоеватели, которые опрометчиво проповедовали единого бога, были отброшены за Пиренеи. Карл Мартелл основал новую династию, а верховный служитель Митры из Ахена переехал в Аквитанию и начал строительство храма возле священного камня.
Вокруг Храма Митры образовался город Менг. Сын Карла Мартелла - Пипин Короткий подарил Патриарху обширные земли вокруг Менга, который к тому времени из поселения строителей превратился в большой, по тем временам, город. С тех пор патриархия только увеличивалась благодаря добровольным пожертвованиям верующих, а те, кому в голову приходило оспаривать пипинов дар, как правило, теряли ее.
Издревле европейские монархии боролись за богатую Аквитанскую землю, ибо владение ею означало европейскую гегемонию. Основной же преградой к единоличному господству над Аквитанией были земли города Менг, расположившиеся в самом ее сердце между реками Дро и Гаронна, от побережья Атлантики до хребтов Центрального массива.
За несколько столетий Менг превратился в крупный культурный центр. Святыня привлекала в город множество паломников, богатство жреческой верхушки - торговцев и ремесленников, политическое влияние Патриарха - иноземные посольства, богатые библиотеки и мудрые профессора университета - книжников и студентов.
Переехав в Менг из столицы империи франков, жрецы стали противиться вмешательству светских властей в дела Храма. После смерти Карла Великого, который возродил Римскую Империю, под давлением влиятельных клириков его потомки вынуждены был отказаться от духовной инвеституры - юридического акта утверждения в должности служителей Храма. Жрецов стал назначать сам Патриарх, а Патриарха стали выбирать высшие жрецы в алых мантиях - архонты - хранители священного пламени 9 базилик Менга.
К началу 16 века курию Менга составляли испанцы, англичане и германцы - представители трех крупнейших европейских держав, граничащих с храмовой областью. С севера располагались французские земли, по результатам Столетних войн покорившиеся английским монархам; часть которых была подарена Патриарху, и впоследствии сдана в аренду английской короне. На юго-западе расположилась Гасконь, издавна принадлежащая Храму. Тулузское маркграфство и Лангедок, по окончанию столетней войны был разделены между Английской и Испанской короной и Римской Империей. а на юге-востоке были земли королевства Наварра, завоеванные испанскими владыками Фердинандом и Изабеллой...
Нужно оговориться, что это по календарям и звездным таблицам университетских мудрецов-каббалистов год был 1510, поскольку счет халдеи вели от разрушения иерусалимского Храма, продолжая установившуюся традицию птолемеевского "Альмагеста".
Имперские же чиновники писали в отчетах "... года 710 от возрождения Римской Империи." А чиновники курии делали свои записи для 803 года - от основания Менга.
Год начался астрономической сенсацией и внезапной войной в Италии. Сенсация заключалась в том, что безвестный пражский стеклодув через собственноручно изготовленный набор линз высмотрел на богемном небе звезду за орбитой Нергала, которая двигалась с постоянной угловой скоростью, и назвал открытую планету именем забытого бога. Храмовые астрологи предрекли одновременно катаклизмы и необычайное плодородие в наступающем году, проповедники Огненного Суда стали блажить, что это знамение скорого конца и вот-вот грядет Черный Бык - воплощение злокозненного Аримана, на антверпенской бирже резко подскочили в цене имперские векселя и поползли слухи о странной кончине Франциска Валуа, потомка короля бывшей Франции.
Война в Италии продолжалась всего полтора месяца и вызванное ею оживление политической жизни не привело к тем катастрофическим результатам, которых все ожидали.
Герцог Римский - Чезаре, из испанского рода Борджа, покорил наконец Тоскану, Романью и Сполето, которых долго домогался. Он провозгласил себя королем Италийским и принес ленную присягу не германскому императору, как этого можно было ожидать, а Фердинанду Испанскому, которому принадлежало Неаполитанское королевство, расположенное по соседству.
Император Максимилиан I никак не отреагировал на эту дерзость.
Во первых потому что был занят: в Германии вовсю бушевала крестьянская война, безумствовали проповедники второго пришествия Митры, да еще турки стремились проникнуть в этот балаган через прореху между Карпатами и Альпами.
Во вторых, старший из его внуков и официальный наследник - Карл Габсбург, маркграф Тулузский - был так же внуком и единственным наследником правителя Испании и, соответственно, вновь образовавшихся итальянских владений...
В Соединенном Королевстве плебс тоже волновался. Английские пушки, корабли и сукно продавались даже туркам и приносили доходов в казну неизмеримо больше, чем пиратские набеги на портовые города Ганзы и Испании. Парламент, в котором палата общин благодаря торговле стала втрое богаче, чем палата лордов, издавал законы, позволяющие сгонять крестьян с земли росчерком пера нотариуса, обеспечивая в городах много дешевой рабочей силы.
Генрих VIII Тюдор - английский король, в чьем гербе объединились алая и белая розы, враждовавших не так давно Йорков и Ланкастеров, беззастенчиво добавил туда французскую лилию и окончательно переехал в Париж, где не было беснующейся черни, зато было много спесивых аристократов, которых можно было провоцировать на заговоры и конфисковывать у них имущество. С собой он привез пышный двор, Тайный совет, канцелярию и моду на треугольные шляпы.
В марте юный Карл Габсбург на пару с ненасытным Борджа объявил войну Венецианской Республике. Венеция поспешно создала лигу с турками и генуэзцами. Но это не спасло положения - в апреле великий город был взят приступом, объединенный флот лиги потерпел поражение в битве при Лепанто, а наследник имперской и испанской короны получил титул Венецианского герцога.
Фердинанд Испанский так обрадовался успехам внука, что отказался в его пользу от должности Знаменосца Храма.
Только вышло по другому...
Должность Знаменосца Храма образовалась не так давно: во время Столетних войн, когда охваченное ариманской ересью французское королевство, еще не завоеванное англичанами, всерьез угрожало храмовым землям. Тогдашний Патриарх, Адриан III, заключил договор с швейцарскими кантонами и, заплатив требуемую сумму, получил в свое распоряжение армию, набранную из швейцарцев. Командовать же армией он пригласил известного итальянского кондотьера Франческо Сфорца, пообещав высокое жалование, храмовые земли неподалеку от Менга (на время службы) и право голоса в курии, прировняв таким образом должность храмового маршала к сану архонта.
Опасность завоевания давно миновала, храмовая армия уменьшилась с нескольких тысяч человек до двух сотен, а должность Знаменосца Храма стала почетной и, как правило, доставалась тому, чей ставленник носил белые нешитые одежды первосвященника.
В последние время патриархи менялись не часто, предпоследний сумел даже умереть от старости, чего ранее не случалось. Родриго Борджиа - Патриарх Александр VI, как и предшествующие ему Адриан IV и Карлос II были ставленники испанского двора. Король Фердинанд, приезжая в Менг, чувствовал себя там как дома. У него и в мыслях не было, что он не сможет передать свою почетную должность по наследству любимому внуку, который, к тому же, доказал свое право блестящей победой.
Но борьба партий внутри Менга привела к тому, что архонты проигнорировали волеизъявление престарелого испанского короля и вынудили Патриарха Александра VI воспользоваться своим правом "определять достойнейшего". Достойнейшим, по мнению архонтов, являлся никто иной как Генрих Тюдор...
Пока Фердинанд Испанский кусал локти, Карл Габсбург усмирял многочисленные венецианские владения в Средиземном море, а император Максимилиан I отправлял послов с ультиматумами в Менг и в Париж (ибо тоже любил внука, и посчитал выбор Патриарха личным оскорблением) - Генрих Тюдор вовсю готовился ко вступлению в почетную должность.
В Бержерак - город на границе патриархии, принадлежащий английской короне - прибыл граф де Рюшо, маршал английского авангарда, на которого была возложена подготовка прибытия короля и охрана кортежа по дороге в Менг и в самом Менге. Сам король собирался прибыть через несколько недель, закончив разыгравшуюся дипломатическую партию.
В вечер прибытия де Рюшо над Менгом разразилась внезапно налетевшая невиданная буря. Граф наблюдал бесчисленные молнии, бившие в шпили башен священного города из клубящихся туч, и слышал рев ураганного ветра, срывавшего крыши домов, сидя на террасе дворца шерифа в Бержераке и попивая вместе с хозяином вино за светской беседой. До Менга было всего несколько миль, но катастрофа, разразившаяся там, казалось бурлила за стеклянной стенкой: над Бержераком светило солнце и душный летний воздух был недвижим. Буря утихла лишь к утру следующего дня, а ночью в город начали прибывать беженцы.
Беженцы появились и в другом близлежащем городе, расположенном на территории патриархии.
Кастийоннесом правил экзарх Джанпьетро Караффа, бывший до недавних пор членом инквизиционного трибунала Менга. Он был смещен со всех должностей по требованию английской партии в курии и ждал со дня на день ссылку в какой-нибудь богом забытый Равенский экзархат.
В рассказах беженцев Караффа усмотрел множество противоречий и злой умысел, ибо бури никто в городе не видел и не слышал. Он заключил прибывших в тюрьму и отправил в Менг одну за другой четыре группы доверенных людей. Вернулась из них лишь одна, которая была направлена в Замок Асура (тот самый, при строительстве которого был найден священный камень; со временем замок превратился в загородную резиденцию Патриарха, а еще позже там разместился теургический факультет, в котором обучались эзотерическим тайнам будущие архонты и немногие экзархи). С ними прибыл германец Иоган Вельзер, бывший секретарем в патриаршем апелляционном суде и представителем Вельзеровского банка при Патриархе.
По словам Вельзера выходило, что Менг осквернен злобными дайвами, которые, должно быть, до сих пор бродят по развалинам; выжившие члены курии, работники канцелярии и влиятельные люди города скрываются за стенами Замка Асура; патриарха среди них нет, но гибели его никто не видел и, возможно, он еще жив и пробирается к одному из ближайших поселений...