- А вы помните легенду о благородном сардийском шпионе Танарде Рет Монкорне?
Из речей провокатора.

На берег я выбрался со смешанным чувством. С одной стороны за четыре месяца качающаяся палуба порядком надоела, а с другой было ясно, что в увольнительной не отдыхать придется. Конечно прошло уже десять лет и ждать экспедиционный корпус из Сардии становилось все труднее. Да что там говорить, один только старик Вызим грозил нам королевским трибуналом, только он еще надеялся. Его можно было понять он старел, его дети на континенте старели, и обещанный самим герцогом Неллингом титул растворялся в шуме прибоя.
Когда-то мы тоже были юны, решительны. Были просто полны решимостью. Предатели короны должны были погибнуть или предстать перед судом Его Величества. Мы ловко вплетались в узоры заговора, что бы в нужный момент разорвать его взмахом шпаги, ударом стилета, броском ножа. Готовы были зубами рвать ненавистных магов.
Мы были натянутой тетивой, мы ждали. Но кто бы мог подумать, треснул лук. Победоносный Флот адмирала Донагарта в назначенный день не перехватил уходивший караван из 21 корабля. У острова, на котором сломанным зубом высится Собачья скала, на месте, где собирались ползущие из разных портов суда беглецов, в точке запланированной, как кладбище заговорщиков, вот где разломился меч кары.
У нас, недоумевающих агентов, в руках осталась ажурная тонко выполненная гарда, рукоять и эфес. А через трещину какой-то невероятной случайности возможно совсем рядом бессмысленно рассекал водную гладь клинок нашего Флота.
Я уже не надеюсь узнать, что именно произошло. Трепет и напряжение в ожидании сигнала, сменила усталость повседневности. Мы среди них, мы им служим, получаем жалование, строим вместе, живем в одних палатках, мы тоже теперь только стремимся выжить. Десять лет, мы и они, уже слились в одно МЫ. Лишь Вызим и еще пожалуй Лораг со своими "утопленниками" делит нас.
Ступая по еще свежим доскам нового причала, я дошел до двухэтажного пока не покрашенного здания комендатуры порта и отметился у офицера как прибывший в увольнительную. У него знакомое лицо, здесь все лица кажутся знакомыми. Возможно, с ним мы стояли ночную вахту или строили склады в устье Нернии. А вдруг десять лет назад он был еще матросом в той шлюпке, на которой мы подбирали людей с тонущего "Прощения". Я всех помню. Хоть лица и были искажены ужасом и холодом. Кругом были слышны крики утопающих, они заглушали команды офицеров сильнее, чем обваливающиеся нам на головы волны. Опрокинутый корпус погружался все глубже, стонов становилось все меньше. Холодная вода жадно проглатывала все. Будь ты истинный сардиец или беглец из Сардии. На плаву тогда удержалось только шесть лодок. Но и этого казалось было мало, спасли только девятнадцать человек. Семеро из них как раз люди Лорага, которых потом и назвали "утопленниками". Они топили всех, кто попадался у них на пути к шлюпкам. Я это видел, но я не мог этого никому рассказать.
Как пошло ко дну само "Прощение" я тысячи раз слышал от старика Вызима.
- Он топором пробил днище в трюме и стоя по колено в воде положил там восемь матросов и двух офицеров, пытавшихся прорваться к пробоине. Потом они просто закрыли Ньера в трюме, пока он не захлебнулся, до последнего кромсая переборки. Об этом никто и никогда не узнает, да ему по большому счету было все равно, просто он верил, что не ради прогулки мы были внедрены в команды. Он делал √ не канючил, что нас бросили.
Конечно, я не знаю всех представителей агентурной сети, я знаком с парой тройкой резидентов, у меня на примете несколько информаторов, и я поддерживаю контакт с десятком агентов. Со всей уверенностью могу утверждать, что людей верящих в скорое вторжение с каждым месяцем становится все меньше. Я сам даже не знаю, что и думать, здравый смысл и Долг терзают друг друга в ежедневных схватках.
Лорагу гораздо проще, ни совесть, ни честь, ни Долг его не волнуют, по-моему, он просто получает удовольствие от убийств. За лишний кусок мяса нанимает какого-нибудь беднягу, что бы он в нужный момент, допустим, обвалил строительные леса на неугодного человека, а потом тело сытого бедняка находят на прибрежных скалах или в сточной канаве. Лораг гордится тем, что он делает дело.

Охотничий домик и в прежние лета был не шибко просторный, а сегодня стал еще и непроходимее, чем окружающий лес. Помимо набитых чучел необычной местной фауны на лавках, полках, на простенькой мебели и полу лежало охотничье и не очень оружие. Глядя на все эти запасы, я легко себе представил баллисту, демонтированную со "Знамени надежды" на заднем дворе и запыленную катапульту из форта на Сторожевом мысе, скрытую на чердаке.
Неужели они решились. Это же самоубийство. Среди тысяч бархатцев всего несколько сотен сотрудников, агентов и завербованных. Такими силами, даже если чудом форт герцога взять штурмом, восстание долго не протянет, слишком мало магов на нашей стороне.
Старик Вызим тоже вызывал удивление. Внешне всегда спокойный, сейчас он что-то лихорадочно записывал, сгорбившись над незанятым колчанами стрел участке стола и негромко бормотал ругательства.
- Что происходит? √ я наплевал на субординацию и конспирацию. Вызим замер, бросил перо, развернулся. Если бы он был таким, к которому мы все привыкли, он бы отчитал меня за такие демарши. Старик подвигал челюстью из стороны в сторону.
- Это хорошо, что ты пришел, так рано, - он поднялся и взял с груды мечей шляпу и подзорную трубу, - Тебе тоже необходимо это знать, пойдем.
Маску удивления на лице я с трудом заменил на лик невозмутимости.

Вызим закрыл глаза и сделал глубокий вдох. На вершине утеса было действительно хорошо, с водной глади ласковый ветер нежно гладил лицо, проказничая, трепал волосы, и шептал что-то в кронах стоящих за спиной стеной деревьев. Я терпеливо ждал, когда старик отойдет от сентиментальности, внезапно на него нахлынувшей, и перейдет к делу, морским воздухом я дышу и так с рождения.
Резидент протянул мне подзорную трубу и указал куда-то на юго-юго-восток, где зеркальная гладь слева плавно переходила в песчаные пляжи залива Ньер. В круге увеличенного линзами горизонта, четко на фоне бледно-голубого неба, не засоренного облаками, чернели косые паруса. Я вгляделся получше, убрал трубу, поморгал и перепроверил увиденное. Вдали действительно был корабль, и раз Вызим уверенно указал мне направление, он там давно.
- Судя по парусному вооружению, да и просто потому, что я знаю √ все корабли сейчас в заливе Наил-Кера на подготовке к празднику... Чье это судно?
Старик глядел на меня в упор и улыбался.
- Давно он там?
- С семи, как его заметили.
- А герцог знает?
Вызим развел руками.
- Даже если знает, то не подает виду.
- Пожалуй, глупый был вопрос. Корабли бы вывели в море, и меня бы здесь не было. Еще... Нет... Но это не похоже на судно флота Его Величества.
- За годы могло многое измениться. А через пару часов все наши будут оповещены. Тебе тоже нужно поторопиться проинформировать свою сеть.
- Что вы решили? Я вижу уже некоторые приготовления...
- Еще ничего не решено. Нам интересно твое мнение.
Я отметил это "нам" и подавил вопрос "С каких это пор?".
- Мы не знаем чье это судно и, насколько я понимаю, Видящий Гилл отказался помочь.
- Да, он действительно послал нас в Сардию пешком. Пытки его дочери ничего не дали, пришлось убрать обоих.
Не могу сказать, что в моей душе что-то шевельнулось, так сложилось, что убийства, шантаж, пытки стали повседневностью. А вот то, что Вызим докладывал мне о проведенных мероприятиях пугало. Здесь есть две очевидные вероятности, либо сейчас в меня нацелены три-четыре стрелы с зазубренными наконечниками, либо...
- Вижу, ты понял. Я в тебе не ошибся, ты меня не подводишь, - Вызим по отечески похлопал меня по плечу, - Барона Бонарда повязали. Он уже вторая крупная фигура нашего цвета. Нельзя мешкать нужно решаться. Я жду твоей помощи.
Он меня убеждает, уговаривает. Зачем? Черного слона просят прикрыт своего короля в ситуации "шах", ответ один, права выбора нет.