ЗАПИСКИ ОХОТНИКА
(Отрывки из мемуаров известного (в будущем) зоолога Данаса Шарпа)
здесь приводятся события четырехмесячной давности

 

Родился я в 493 году в столице нашего государства. Клан, к которому принадлежит мой род, происходит с корабля "Стремительный". Когда-то предки мои были достаточно богаты, что, собственно, и не мудрено, так как мой, Единая ведает какой прапрадед Корнер Шарп, был напрямую связан с Сардийской СБ. Именно органы и выделили достаточно внушительные средства на финансирование группы заговорщиков с целью оказания поддержки флоту Сардии по прибытию его к берегам Бархата. Но эскадра с экспедиционным корпусом так и не появился ни через год, ни через два. Предок мой был не дурак, а по сему еще в Сардии вложил изрядную долю денег, полученных им от империи в золото и драгоценные камни. Именно эти средства он и передал жене перед тем как принять участие в "рыбачьем заговоре", который закончился известно чем. Прародитель мой после неудачной попытки государственного переворота некоторое время скрывался, но был пойман и после короткого расследования вместе с другими заговорщиками отправился на эшафот.
А все потому, что был фанатично предан Сардийской Империи и не смог понять простой вещи: положение дел вокруг него изменилось до такой степени, что обратной дороги просто не было, а он, вместо того чтобы покаяться и начать новую жизнь тут, в Бархате, полез на рожон, за что и поплатился жизнью.
По вполне понятным причинам после этого семья моя оказалась под пристальным наблюдением. Однако это не мешало ей жить довольно безбедно, а тут еще и деньги ввели.
Постепенно деяния моего прапрапрадеда стали забываться, а поскольку новый глава семьи, старший сын моего далекого предка был кузнецом, следовательно, человеком нужным, то "колпак" с него молодой тогда еще Хент Безопасности и Чести снял довольно быстро.

Одной Единой известно, что могло бы дальше произойти с моей семьей, может быть, была бы она одной из самых богатых и влиятельных, но судьба распорядилась иначе, грянуло "мужское проклятье", Кет-Сареш.
По роковому стечению обстоятельств Альтор Шарп оказался среди жертв той ужасной эпидемии. В семье моей во время свирепствования болезни умерли почти все мужчины, исключение составил только один из племянников, который, собственно, и наследовал все имущество, состоящее из кузницы и мастерской.
Сразу нужно признать, Аргос Анрил был без царя в голове, а руки его росли совсем не из того места, он не нашел ничего лучше, как продать за бесценок кузницу и мастерскую, деньги же, которые выручил за наследство, умудрился в тот же день проиграть в карты.
В общем, благосостояние моей семьи было окончательно подорвано. Род же мой, потеряв благосостояние, лишился и положения в клане, следовательно, на место в команде корабля надеяться не приходилось. Поскольку следующее поколения моих предков не обладало обширными познаниями в области коммерции, а средства производства стоили дорого, пришлось им заниматься мелкими ремеслами и идти в прислугу. Правда, моей прабабке удалось накопить небольшой капиталец и открыть лавку в старом квартале за Часовней, но собственно на этом предприимчивость моего рода и закончилась. Отец с матерью и сейчас вместе содержат это, на мой взгляд, безнадежное предприятие, ибо я охотой за неделю зарабатывал больше, чем они за месяц.
Собственно, из-за этого я и порвал с семьей, ибо перспектива простоять всю жизнь за прилавком, продавая скобяные изделия и мелкую домашнюю утварь, меня мало прельщала, подобное средство добычи денег мне совершенно не нравилось, но это была только одна из причин, почему я ушел из дома.

Отец ведь на свою голову научил меня писать и читать, впрочем, также как и двух моих младших братьев, но у них то в отличие от меня особой тяги к знаниям не наблюдалось, и читали они редко и главным образом всякого рода низкопробную литературу, я же, пользуясь тем, что в Часовне расположена самая большая в Бархате библиотека, много времени посвящал книгам, особенно по истории и литературе.
Мать не одобряла моей тяги к познаниям, она-то считала, что я должен вкалывать в лавке и не забивать себе голову разными глупостями. Конечно, в чем-то она была права, ведь за мое обучение в Академии Бархата семья платить со своих доходов не могла, но я то знал, что у нас есть тайник с заначкой на черный день, где денег хватило бы ровно на семь лет моей учебы, однако, кроме меня подрастали еще два дармоеда, как назвала моих братьев мать. На мою тягу к образованию она смотрела скептически, считая, что государственная служба мне не светит, а торговать можно и без больших знаний.
Из дома я принял решение окончательно уйти, когда мать поймала меня в очередной раз за чтением какой-то книги по истории Бархата, и пообещала лишить мою персону наследства, а кроме того, выгнать из дома. От такого обращения я обозлился до последней степени, теперь было ясно, что вряд ли мне удастся уговорить родственников пустить последние сбережения на мое обучение. После этого я собрался убраться из под материнского крылышка куда подальше. Собственно сборы мои были недолги, в городе я задержался всего дня на три, чтобы собрать немногочисленные пожитки, делать это нужно было незаметно, чтобы родители мои ничего не заподозрили. Хоть я и считался уже взрослым человеком (в день ухода из дома мне исполнилось 19) все же посредством самого простого заклинания матушка могла мне враз обучить уму разуму, а этого я совершенно не желал.

Правда, мои приготовления не ускользнули от Дорна, моего младшего брата, который как-то вечером поинтересовался за чем мне нужен топор и ножи, а кроме того солонина, сушеные фрукты и лепешки. На что я ему ответил, что намерен покинуть дом и отправиться на поиски приключений, а он, будучи отнюдь неглупым человеком, быстро смекнул, что если я уйду из дому, то останусь без наследства, а поскольку в семье дочерей нет, то он автоматически становится наследником, тем более всего через месяц его совершеннолетие, поэтому Дорн ничего не стал говорить матери и отцу. Надо заметить, что мой брат изрядно просчитался, через два года после моего ухода из дому, у моей матери родилась дочь, теперь она будет наследовать все имущество нашей семьи, хотя на это имущество мне глубоко наплевать, ибо сейчас я гораздо больше ценю свою свободу и независимость от кого бы то ни было.
Итак, я убрался из дома, зайдя в местное управление службы Долга, я забрал свой лук, ибо уже тогда был охотником-любителем. Участь охотника меня, в общем-то, устраивала, по крайней мере, тогда. Сначала, пока у меня не было должного опыта, пришлось примкнуть к одной из групп ловчих, а года через четыре я уже благодаря своей верной руке и точному глазу, а так же недюжей изобретательности уже возглавил эту группу, еще через год мы уже имели патент на поставку дичи к столу самой Паланы.

Потом удача мне изменила, в нашей дружной кампании из 15 веселых охотников нашелся тайный завистник, который во время охоты на лесную антилопу пустил мне стрелу в спину, но видимо в последний момент его рука дрогнула и стрела прошла в стороне от сердца. С трудом мне удалось выползти на проходивший не далеко от места охоты тракт, где меня подобрал мой нынешний хозяин "Серебряной джезвы", если бы не его умение лечить, я мог бы просто истечь кровью. Он любезно доставил меня в близлежащий городок, где благодаря его медицинским познаниям я уже через неделю встал на ноги.
Вскоре я вновь явился в артель, с единственным желанием отомстить, но как выяснилось моего обидчика двумя днями раньше задрал леопард, так что мстить мне было некому. В артели после этого случая оставаться не хотелось, я ушел в вольные охотники, стал одиночкой, зарабатывал сравнительно неплохо, но юношеский задор уже пропал, да и остров за эти годы я истоптал из конца в конец, нового ничего обнаружить тут было нельзя, а посему, я всерьез начал подумывал о возвращение к оседлому образу жизни. Кроме того, за более чем десятилетний срок профессионального занятия охотой я накопил обширные знания по флоре и фауне нашего родного острова, особенно это касалось повадок животных. Проведя ревизию всех своих записок, я пришел к выводу, что такой огромный материал не должен пропасть даром и решил написать что-нибудь вроде наставления по охоте, а поскольку подобное занятие требовало определенной оседлости и постоянного заработка, то нужно было возвращаться в город и искать там работу.
Когда я добрался до столицы, судьба свела меня с моим спасителем, который как раз открывал свое собственное дело и ему были нужны люди, а я в общем-то подходил ему, ибо не требовал большого заработка, чем часто грешат многие бархатские рабочие, а кроме того был достаточно хорошо образован, для работы в престижном заведении. Так я вернулся к городской жизни.