Мой пра-пра- и так далее- дед Винарт Митру жил в Шефлере - одной из богатых провинций Сардии. Он был единственным ребенком в богатой семье, казалось бы - жить да радоваться, но... врожденный авантюризм не давал ему покоя. Насколько я знаю, в свое время он совершил много разных героических поступков, не нашедших поддержки у правительства, а также благородных безумств, вызывавших справедливое негодование его почтенного семейства, и закончилось это тем, что в один прекрасный день он с удивлением обнаружил себя на палубе "Катарины", о чем никогда впоследствии не сожалел.
Собственно, этот исторический момент и можно считать началом нашего семейного дела.
Разумеется, у Винарта хватило благоразумия уйти из Сардии не с пустыми руками (думаю, он захватил с собой большую часть своего немаленького состояния). Стоило ему немного обосноваться на Бархате, как он тут же решил заняться бизнесом. И не придумал ничего умнее, чем открыть харчевню.
Он построил ее в самом центре нового города и назвал ее "Шефлерой", по имени своей родины.
Это было не самым лучшим решением, так как готовить он не просто не умел , по-видимому ему это было просто противопоказано. (Кстати, кулинарная бездарность до сих пор передается у нас из поколения в поколение). Насколько я понимаю, предприятие было более чем убыточным. Побывав у Винарта однажды, никто не торопился прийти во второй раз. Пришлось переоборудовать "Шефлеру" в игорный дом. Казалось, успех близок, но... общество Бархата наотрез отказалось тратить свои тяжким трудом заработанные денежки в "Шефлере". Опять пришлось менять профиль.
Словом, если не вдаваться в подробности, наш бизнес пережил много метаморфоз, последовательно превращаясь в гостиный дом, прачечную, сапожную мастерскую... "Шефлера" переходила от отца к сыну, а вместе с ней переходили такие фамильные черты, как бурная жажда деятельности вкупе с фатальной беспечностью. Никому из них не удавалось довести начатое дело до конца.
Дом перестраивался бесконечное число раз, по нему бродили унылые призраки благих начинаний и несбывшихся надежд. И однажды наступил-таки момент полного и окончательного разорения, когда кредиторы уже тяжело дышали в спину и денег едва хватало на то, чтобы свести концы с концами.
И тут наступила Кет-Сареш. Да простит меня Единая, но эта общенациональная трагедия для нашей семьи явилась чуть ли не благословением. Во-первых, мы были, наверное, единственным семейством в Бархате, где не умер ни один мужчина. А во-вторых, с этого момента вся власть окончательно и бесповоротно перешла от моих мечтательных дедушек к моим практичным бабушкам.
Одной из них, Лоре Митру, удалось совершить для нашей семьи большое экономическое чудо. Она занялась торговлей и не просто сумела вывести нас из затяжного кризиса, но и положила начало нашему теперешнему благосостоянию.